Гвозди б делать из этих людей

  Больше года назад в архив попали документы, рассказывающие о Василии Ивановиче Агееве, нашем земляке, участнике Великой Отечественной войны, судьба которого показалась необычной, привлекающей внимание.

Насколько необычной, тогда трудно было даже предположить.

Из архивных документов мы узнали, что Приказом Главного управления формирования и комплектования войск Красной Армии от 8 марта 1943 года лейтенант Агеев Василий Иванович, 1906 года рождения, командир взвода 295 артиллерийского полка, был исключен из списков, как без вести пропавший 3 августа 1942 года.

В «Сведениях о безвозвратных потерях начальствующего состава частей Сталинградского фронта с 1 октября по 10 октября 1942 года», в графе о родственниках, указано: «Краснодарский кр. Тбилисский р-н, Тропянский с/с к-з «17 партсъезда»».

До 1946 года его жена Наталия Афанасьевна Агеева получала пенсию, но в 1946 году выплата была прекращена на основании немецкого трофейного документа, в котором указывалось, что Агеев В.И. попал в плен в районе Потемкина Сталинградской области, был освобожден 19 июля 1943 года.

На самом деле не освобожден, а направлен на излечение в лазарет Сандберга.

31 августа 1943 года Василий Иванович вернулся в концлагерь, в котором находился до болезни. В дальнейшем совершил несколько побегов, был схвачен и направлен в Маутхаузен (Австрия), блок № 20 «К». 11 мая 1944 года казнен.

Работники архива попытались найти родственников Василия Ивановича Агеева.

Выяснилось, что колхоз «17 партсъезда» располагался в Торопянском (Тропяновском) сельском Совете Тбилисского района, в феврале 1952 года объединился с колхозом им. Сталина Гражданского района, упраздненного и полностью переданного в состав Выселковского района в августе 1953 года.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 июня 1954 года ряд Советов, в том числе и Торопянский, были ликвидированы в связи с необходимостью привести границы сельсоветов в соответствие с границами образованных укрупненных колхозов.

Поиск по сохранившимся похозяйственным книгам Торопянского сельсовета результата не дал, но в похозяйственной книге колхоза им. Ворошилова Нововладимировского сельского Совета закладки 1946-1948 годов выявились сведения об Агеевой Татьяне Васильевне, 1930 года рождения. По дате рождения она могла быть его дочерью.

В последующих похозяйственных книгах Нововладимировского сельского Совета граждане с фамилией «Агеевы» не значились.

Заметку о Василии Ивановиче Агееве разместили на странице архивного отдела официального сайта администрации Тбилисского района и, случайно увидев ее, родственники героя откликнулись из соседнего, Кавказского района.

Рассказ его внучки, Светланы, никого не оставит равнодушным:

«Мой дед, Агеев Василий Иванович, родился 20 марта 1906 года в Лохино, Брянской области.

В семье Агеевых, Ивана Карповича и Олимпиады Николаевны (в девичестве Худяковой), было семеро детей. Семья занималась торговлей, у них имелись свои лавки.

Василий закончил восемь классов школы и военное политическое училище в Пскове. Женился достаточно рано. В 1927 году у него родился сын Евгений. После окончания училища по распределению попал в город Юрга. Супруга его не поддержала, к месту службы с ним не поехала. Когда старший лейтенант приехал в отпуск, оказалось, что его никто уже не ждёт… Жена начала встречаться с лучшим другом Василия. Двойное предательство не пережил, применил табельное оружие (объяснял, что с целью устрашения), за что был понижен в звании и выслан из Калужской области без права переписки.

По воле судьбы мой дедушка попал в Тбилисский район.

6 ноября 1940 года заключил брак с Натальей Афанасьевной Дьяченко. До войны работал учётчиком в местном колхозе.

15 августа 1941 года родилась дочь, Татьяна.

16 января 1942 года был призван на воинскую службу. Командовал взводом 295 артиллерийского полка 138 стрелковой дивизии.

12 июля 1942 года дивизию перебросили в район совхоза «Дубовское», 15 июля укрепились на левом берегу реки Дон на рубеже Верхне Курмоярская, Красный Яр, протяженностью 75 километров по линии фронта.

3 августа дивизия вошла в состав оперативной группы генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова, заместителя командующего 64 Армии, переправилась через Аксай и заняла оборону.

В этот же день в бою Агеев был ранен в руку, пуля прошла навылет. Дополз до комбайна, стоящего в поле, и от потери крови потерял сознание. «Я никогда не сдался бы в плен, если бы был в сознании. Лучше застрелился, но живьем не сдался!» - говорил дед.

Очнулся от боли – его тело кололи штык-ножами. Таким образом, лейтенант попал в плен 5 августа 1942 года в Потемкинске под Сталинградом.

В плену первоначально был на Украине, концлагерь 360 Ровно, о чем свидетельствуют записи в лагерной карте.

Из записей этой карты я также узнала, что моему деду очень повезло, так как он был направлен на лечение в лазарет, находившийся на территории лагеря.

Рука гнила, в ране завелись черви. Его, обессиленного, лечил пленный еврейский доктор.

Из воспоминаний Василия Ивановича: «Доктор тайно приносил в ладошке скомканную картошку и бросал мне под одеяло, чтобы никто не увидел. За подобные поступки казнили».

А еще врачей обыскивали на наличие еды, поэтому он размазывал картошку по карманам, потом соскребал ее и подсохшей, с мелкими ниточками, кормил раненого».

Так моего деда вернули к жизни. Дальше начались изнурительные работы. На территории лагеря откармливали свиней, так дед тайно ел их помои, чтобы хоть немного восстановить свои силы.

Дважды бежал из лагеря, за что в его карте появилась запись «Опасный русский».

В 1944 году советские войска освободили концлагерь в Ровно, но Агеева там уже не было. Из-за побегов и неповиновения режиму, его перевезли в лагерь, который находился в Австрии и назывался Маутхаузен блок 20.

Туда свозили узников из офицерского состава.

Лагерь представлял собой территорию, огороженную забором высотой в два с половиной метра. Поверху шла колючая проволока под напряжением. По углам – сторожевые вышки со спаренными пулеметами и прожекторами, включавшимися в темное время суток. Двойные железные двери на входе.

Условия содержания пленных были ужасными. Зимой барак не отапливался, узники спали на полу, который поливали водой. Верхнюю одежду не выдавали. Кормили очистками от свеклы с опилками, изредка давали хлеб. С раннего утра до позднего вечера занимались физкультурой. Их пытали, убивали холодом и голодом, забивали до смерти. Некоторые кончали с собой, не выдержав издевательств.

В лагере дед познакомился с человеком по фамилии Власов. Он часто о нем говорил, но я понять не могла, что это за человек. Оказалось, что Николай Власов с 25 товарищами готовили восстание в блоке, за что были схвачены и зверски казнены.

В связи с новыми обстоятельствами восстание перенесли с конца января на начало февраля. руководители восстания разделили участников по группам. Каждой было поставлено боевое задание. Оружия у восставших не было, поэтому применяли камни, куски угля, деревянные колодки – арестантскую обувь. Лучшими метательными снарядами стали куски разбитых цементных умывальников. В бараке стояли два огнетушителя, которыми вооружили наиболее истощенных - по три человека на один огнетушитель. Они подобрались к вышке и выстрелили пеной в лицо пулеметчику. Другая группа забралась на вышку и овладела пулеметами. Колючую проволоку под током удалось обезвредить при помощи мокрых одеял и одежды. Пленные становились на плечи друг друга и таким образом преодолели первое препятствие. Дальше был ров с ледяной водой и еще один забор из проволоки под напряжением.

Повсюду, от блока и до поля за лагерным забором, лежали трупы. Снега выпало выше колена, и весь он окрасился в алый цвет от крови. Выжившие повстанцы, босые и раздетые, разбегались в разные стороны.

Я не знаю, кто повстречался на пути моего деда, только думаю, что при той облаве, что организовали нацисты, выжить без посторонней помощи было невозможно!

Домой из плена Василий Иванович Агеев пришел пешком, пройдя всю Европу! Весил он 46 килограммов при росте более 180 сантиметров.

О подвиге узников блока 20 в СССР долгое время не знали. В соответствии с действующими тогда законами, они были не героями, а предателями, раз попали в плен. Лейтенанта долго проверяли службы НКВД, прежде чем он вернулся в Тбилисский район.

Со своим первым сыном он так и не встретился, хотя любил его всю жизнь. Евгений в 1959 году стал директором экспериментального завода Куйбышевского авиационного института. В 1965 году был направлен в систему профессионального образования для организации нового технического училища при заводе кардинатно-расточительных станков, где работал директором ТУ 47 до последнего дня своей жизни. В 1983 году, в возрасте 56 лет он скончался. После смерти Евгения Васильевича, его супруга Роза Петровна нашла Василия Ивановича и переслала фотографии семьи, вырезки из газет и рассказала о достижениях сына.

В 1950 году, 1 февраля, в семье Агеевых родился мальчик, которого назвали Евгением, как и старшего сына, так как дедушка очень тосковал по своему первому сынишке. В 1953 году родилась моя мама - Агеева Вера Васильевна (Рубанова). Она стала ветеринарным врачом, вышла замуж и переехала в станицу Темижбекскую.

В 1992 году, в возрасте 86 лет, мой дедушка скончался. Захоронен на кладбище станицы Новогражданской Выселковского района. А у меня в памяти навсегда остались сказанные им слова: «В нашем роду иродов и уродов никогда не было и не будет!».

Крепость духа, железная воля, характер, внутренняя сила и стойкость простого русского человека вызывает искреннее уважение.

«Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей», - охарактеризовал таких поэт Николай Тихонов.

Невольно задумываешься и о том, возможно было бы сейчас, когда фашизм, при полном попустительстве и равнодушии пресытившегося Запада, поднимает голову, пройти пешком всю Европу.

Казалось бы – нет. Но мы же – русские! Мы - пройдем!